Сегодня первое сентября

01 сентября 2021, 19:01
0
0
275

Самое время поговорить об образовании. Прежде всего, школьном. Поговорить откровенно. МНЕНИЕ

Какие задачи решает сегодня школа?

Их две. Первая – убирает как минимум на полдня детей и подростков с улиц и из подъездов. Да и то не всех – раньше в первой половине буднего дня встретить на улице тех и других было просто невозможно. Сейчас – сколько угодно. Еду в метро, собираюсь выходить. Впереди, передо мной, у двери, три девушки. Две с непередаваемой иронией спрашивают третью: «Ну, ты в школе то была?» «Была», - горько отвечает вопрошаемая. Первые две (с трудом сдерживая смех): «Ну, и как там?» Теперь задачка на сообразительность. Вопрос: «Выгонят ли из школы первых двух за то, что они превратились для школы в отвлеченную реальность»? Правильный ответ: «Ни в коем случае!» Во-первых, им некуда идти без аттестата, ибо социализация безаттестатных людей у нас отсутствует. Во-вторых, школу нахлобучат из-за того, что не смогла раздуть в них искру интереса к знаниям. В-третьих, выгнать в итоге придется треть школы, а то и больше, особенно если приплюсовать сюда тех, кто школу посещает, но все равно не учится. И, в четвертых, они вместе с родителями, почуяв беду, такого рака испекут школе и педагогам в судах, газетах и «Вконтакте», что живые позавидуют мертвым.
 
Вторая. Школа не дает образования. Образование это создание образа, то есть это интеллект плюс сердце, тренировка ума и воспитание души. Сегодня в школе не учатся, ибо учение это сложный и многоплановый процесс. В школе, как в бурсе Помяловского, учат. Учат даты и имена, чтобы попасть в ответы ЕГЭ. То есть вторая задача школы сегодня – натаскивать. Школа превратилась в огромную репетиторскую сеть. В результате побеждают самые усидчивые, самые дрессированные и натасканные, а не самые умные. Последние два года (то есть два решающих класса) превращаются в непрерывный кошмар подготовки к ЕГЭ и к поступлению в вуз путем бесконечного тестирования – самой примитивной и пагубной формы проверки знаний. В результате понятия «анализ», «синтез», «сопоставление», «сравнение» выводятся из процесса обучения полностью. Знаю по себе - как только задаю вопрос, лицо подследственного багровеет и раздается легкий скрип мозгов – в закромах памяти усиленно ищется выученный правильный ответ. И если правильный ответ оказывается неправильным, происходит «землетрясение в Нурланде», начинается паника, включается метод «тыка», подкрепленный тем выражением лица, которое, вероятно, бывает у лабораторной мыши, которую уложили на стол вивисектора.
 
Итак, прячут и натаскивают. Воспитание же вообще выведено за скобки современного процесса «образования». Нет никаких централизованных программ, задач и пр. Мало того, за тем, чтобы никто никого, Боже упаси, не воспитывал, бдительно следит множество людей и организаций. Попробуй учитель скажи что-нибудь хорошее о Путине, о стране (особенно советской) и тут же раздастся негодующий крик «правозащитников», «журналистов», «оппозиции», «сети» в целом. А то фрагментарное «воспитание», которое все-таки происходит, как правило, плод самодеятельности тех или иных педагогов и хорошо, если эти педагоги пару лет назад не посещали анпиловские «цепочки» на площади Революции и не апологеты Проханова или Жириновского.

* * *

В это же самое время главная задача школьника – отсидеть десять лет от звонка до звонка и за это поступить в ВУЗ, где мотать еще пять. Для чего поступать в ВУЗ, не знает почти никто, ибо целью стало само поступление, а не обучение. Не случайно документы подаются в несколько ВУЗов одновременно. Каждый сентябрь на первой лекции задаю вопрос: «для чего вы пришли в ВУЗ?» Большая часть молчит, из оставшейся меньшей части еще две трети несут бессмыслицы «получить образование», «больше узнать», «стать образованным человеком» и так до бесконечности. Более или менее внятно отвечают на вопрос единицы и то среди них всегда есть те, кто пришел на данную специальность под влиянием последних возрастных увлечений какой-то личностью или исторической реконструкцией или неким сюжетом. Как правило, данное увлечение в течение года проходит и данный персонаж благополучно присоединяется к тем, кто не знает, зачем пришел в вуз.
 
Но вот все-таки человек поступил. Уровень школьных знаний нередко остается на планке начальной школы, что очень чувствуется на первом курсе вузв – каждый год все больше приходится заниматься элементарным ликбезом. Стало почти невозможным просто вскользь по ходу дела упомянуть для сравнения или сопоставления, например, Куликовскую битву или Крещение Руси, не погружаясь в подробности – нет никакой гарантии, что слушатели понимают, о чем идет речь. Привычка готовиться только по бесконечным «сборникам шпаргалок», «всей истории в кратком изложении», «пособиям для абитуриентов» не оставляет большинство студентов и в ВУЗе. Перед каждым экзаменом из всех сумок и рюкзаков торчат знакомые до боли обложки (ими же забиты после зачетов и экзаменов столы). А порой и просто школьные учебники, причем для 5-7 классов!
 
Сам процесс обучения для все большего числа студентов превращается в обременительную барщину, крепостные кряхтят, халтурят и смотрят на сторону. Прилежные отделываются от барина филькиными рефератами, более свободолюбивые занимаются отходничеством, появляясь лишь иногда, а наиболее деловые и обеспеченные переходят на «откупа» и платят оброк. Можно посмотреть на лица ближе к сессии и в сессию, на обмен мнениями в соцсетях и увидеть что угодно, кроме радости познания нового и восторга от научного творчества. Хором проклинаются курсовые и дипломы, от которых надо избавиться любой ценой, выдумываются способы безболезненной сдачи, поскольку это мешает хорошо жить. Человек решил главную задачу – поступил, а задачи учиться не было. Теперь он заслуженно хочет спокойно пожить, и в этот самый момент приходит некто, кто начинает от него требовать какие то работы, посещения, сдачи и отчеты. То есть мешает жить. Дальше возникает задача любой ценой устранить препятствие и отдыхать дальше. Отсюда все – от шпаргалок, до взяток, уговоров и визитов родителей в вузы на старших курсах (как в школе).

* * *

Описанное выше - одна сторона. Другая – преподаватели и качество преподавания (прежде всего вузов). На одном ее полюсе которой огромный возрастной разрыв между аудиторией и преподавателем (как говорил С.П.Капица: «В мое время отцы преподавали детям, сегодня деды преподают внукам»). А на другом отставание такого преподавателя от жизни повседневной и научной, отражающееся как в неосведомленности в новостях науки, так и в отсутствии такого преподавателя там, где находятся все его студенты. В Интернете. Ученые труды многих преподавателей такого рода отличаются отсутствием актуальности и «научной стариной» подходов, а нередко и узостью рассматриваемого вопроса, если вообще в рассмотрении вопроса есть хоть какой-то смысл. Многие работы вызывают в памяти для начала Степана Трофимовича Верховенского, «защитившего блестящую диссертацию о возникшем было гражданском и ганаеатическом значении немецкого города Ганау, в эпоху между 1413 и 1428 годами, а вместе с тем и о тех обстоятельствах и неясных причинах, почему это значение совсем не состоялось».
 
Все это вместе серьезно сказывается на научном и просто человеческом авторитете преподавателя и углубляет и без того значительную пропасть между ним и аудиторией. А также неизбежно приводит к тому, что общий уровень преподавания падает и в результате этого обмеления потока отдельные «несговорчивые», принципиальные, хорошие преподаватели-специалисты становятся сектантами, формалистами, обнажившимися корягами, торчащими в русле, за которые на время цепляется мусор, спокойно, «непостыдно и мирно» плывущий по течению, а затем продолжает свой путь. Стирается разница между отличником и двоечником – оба исправно сдают сессии. То есть воскресает советская уравниловка в худшем виде, отягощенная еще и тем, что тех, кто на коммерческом отделении, принято беречь, не кантовать и с горки не спускать, и они это прекрасно знают. А дальше «пускай работает железная пила, не для работы меня мама родила». Железная пила – это тот самый отличник, сначала разбившийся в лепешку при поступлении, а сегодня вгрызающийся в науку и погибающий на сессиях – с кого-то же надо драть три шкуры за него и за того парня, чтобы создавать видимость серьезного подхода.
 
Кроме того, опять же, нет четкого определения и понимания цели обучения. К чему стремится преподаватель? Информировать? Учить? Воспитывать? Слово «воспитание» (как и «патриотизм»), как уже говорилось, благодаря либералам в 1990-е превратилось в жупел, напрямую соединившись с порабощением интеллекта, ограничением личной свободы, «навязыванием чуждых точек зрения» и этим изрядно обветшавшим, но еще держащимся жупелом, продолжают пугать и сегодня. Что касается «учить», то еще не выветрилась модная в 1990-е (и поддерживаемая известными педагогами) теория, что учить не надо – надо вывалить кучу фактов, а разбираются пусть сами. Что фактически означает, что учить (то есть объяснять связи между фактами и делать правильные для кого-то выводы) будет кто-то другой.
 
Наконец, происходит выпуск. Каждый год мне рассказывают, на каком уровне в разных вузах  происходит сдача госэкзаменов и это уже не смешно. Люди на полном серьезе не могут решить уравнение из школьного курса, не слышали об Ильфе и Петрове, не знают, когда день Победы. То есть происходит катастрофа. Но можно ли после этого не дать диплом полному дегенерату? Нельзя никак. По крайней мере, мне о таких случаях неизвестно. Ибо не дать диплом придется многим. А это значит признать то, что вуз или факультет или кафедру пора закрывать за профнепригодность. Иными словами, все эти госы, дипломы и пр. это ритуальная пляска, которая исполняется по традиции и является необходимой частью инициации выпускника. Все.

Автор: кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России РУДН, заместитель директора по науке Центра исторической Экспертизы и государственного прогнозирования при РУДН. Профессиональный историк, политолог, культуролог, писатель, общественный деятель.

Комментарии

Написать комментарий